Тревор Паглен. Операбельные изображения

В своём эссе, посвящённом памяти Харуна Фароки, Тревор Паглен рассуждает о продуктивноcти современной критики распознающих и производящих изображения машин.

Что‐то новое, что теоретические инструменты визуальных исследований и история искусств не могли предусмотреть, происходило в мире изображений: машины начали видеть за самих себя. Харун Фароки был одним из первых кто заметил, что создающие изображения машины и алгоритмы подготовили новый режим видения. Вместо того чтобы просто отображать вещи в мире, эти машины и эти изображения стали «создавать» вещи в мире. От маркетинговой сферы и до полей сражений, человеческий взгляд постепенно устаревал. По знаменитой фразе Фароки, это было начало «оперативных изображений». 

В первый раз, когда я смотрел видео Eye/Machine III Фароки в Тихоокеанском киноархиве, я был сбит с толку. Двигающиеся и волнистые направляющие показывают на экране как машина/робот «видит» и ориентируется в пространстве. Анимированная пунктирная линия показывает траекторию крылатой ракеты. Зеленые квадраты плавают по экрану, показывая, как система компьютерного зрения фиксирует и отслеживает движущиеся объекты. Я не вполне мог понять, зачем считать эти отходы военно‐промышленного комплекса  достойными подобного внимания. Позже я понял, что был сбит с толку этими изображениями в Eye/Machine III, потому что, в действительности, они обманывают только человеческий взгляд. Фароки же пытался понять, как видит машина. 

В течение всей карьеры Фароки обращался к темным невидимым местам создания изображений. Настаивая на материальности процессов производства и собственной материальности изображений, Фароки входил в звукозаписывающие павильоны, монтажные комнаты, офисы постпродакшена и военно‐технические лаборатории. В таких работах как An Image and Deep Play Фароки обратил внимание на производство зрелищ. В другой своей работе I through I was seeing convicts and Ausweg / A way он обнаружил производство изображения внутри системы слежки и доминации. Работа Фароки последовательно указывала на то, как зрение само по себе непрерывно уничтожалось и пересобиралось на службу милитаризму и капитализму. Он искал вокруг, он наблюдал, он документировал, он демистифицировал. 

Многое произошло с поворота Фароки к «операционным изображениям» в начале 2000‐ых. К этому моменту изображения внезапно стали более могущественными, а смыслы, которые они производили, мрачнее.

War at a Distance (2003) начинается съемкой ракетного обстрела во время войны в Ираке. В Eye/Machine мы быстро приближаемся (и наверное даже оставили в далеком прошлом) к моменту, когда большинство изображений уже являются потомками «операционных» изображений: буквально изображениями сделанными машинами для других машин. От систем контроля качества на производстве до устройств распознавания номерных знаков в городе (ALPR), от отслеживания клиентов в супермаркетах до автоматизированного распознавания образов в военных дронах, изображения сейчас участвуют в операциях по всему миру в масштабах больших, чем во время Eye/Machine. Значительное открытие Фароки возникающего мира операционных изображений сейчас выглядят анахронизмом.

Расскажу историю: несколько лет назад я начал небольшой исследовательский проект об операционных изображениях. Задача была в том, чтобы понять какой бы могла быть современная версия Eye/Machine (10 лет с момента выхода — очень долгий срок для технологий). После примерно шести месяцев исследований я пришел к довольно неожиданному  выводу. Все больше и больше операционные изображения не просто чужды человеку, они — буквально невидимы для него. Оглядываясь назад, в Eye/Machine Фароки присутствует своеобразная ирония. Его фильм в действительности не фильм, собранный из операционных изображений. Это фильм, собранный из операционных изображений, которые были адаптированные машинами для интерпретации людьми. Машины не нуждаются в забавно анимированных желтых стрелочках или зеленых квадратах на зернистой записи, чтобы вычислить траектории или опознать двигающиеся тела или объекты. Эти отметки нужны человеку, чтобы продемонстрировать, как видит машина. Мой исследовательский проект не зашел далеко. После ряда звонков и писем в исследовательские лаборатории и компании, где создаются операционные изображения, стало ясно, что машины не беспокоятся об интерпретации биологическим глазом своих операционных изображений, которые мы видели в Eye/Machine. Это и бессмысленно. Биологический глаз слишком неэффективен, чтобы видеть происходящее. Сегодня операционные изображения невидимы, они к тому же вездесущи, трансформируя физическую реальность все более значительно. Мы уже давно знаем, что изображения могут убивать. Но что нового, сегодня их палец на курке. 

Пространства, которые дали начало этим воинственным изображения, становятся мрачнее и мрачнее, как через военную и корпоративную секретность, так и через механику видящих машин самих по себе, переставших нисходить до создания человекочитаемых версий изображений. Я не знаю как мы научимся видеть мир невидимых изображений, управляющих реальностью, но я точно знаю, что художникам необходимо продолжить работу Фароки там, где он остановился, иначе мы погрузимся еще глубже в темноту мира невидимых изображений, что контролируют нас все более основательно. 

* * *

Работы Тревора Паглена выставлялись в Метрополитен‐музее в Нью‐йорке, Современной галерее Тейт в Лондоне, Центре искусств Уокера в Миннеаполисе, Музее Энди Уорхола в Питтсбурге, Институте современного искусства в Филадельфии, Музее современного искусства Сан‐Франциско, на Стамбульской биеннале в 2009 году и на многочисленных персональных и групповых выставках. Является автором пяти книг и множества статей на темы: способы ведения войны в будущем, государственная тайна, экспериментальная география, антропогеоморфология, глубокое время и пещерное искусство. Он проводит за размышлениями над модернистской живописью больше времени, чем ему бы хотелось признаться. Паглен имеет степень бакалавра искусств Калифорнийского университета в Беркли, магистра искусств Школы при Институте искусств Чикаго и доктора наук в области географии Калифорнийского университета в Беркли.

Текст был опубликован в 59 выпуске журнала E‐flux в ноябре 2014 года в память о Харуне Фароки (1944 — 2014).

Перевод Стрельцова Ивана

Подписывайтесь на наш телеграм канал: https://t.me/spectate_ru