Ильмира Болотян. Прекрасный тролль

Анастасия Хаустова критикует выставку «Нематериальный труд» Ильмиры Болотян за троллинг, мизогинию и упрощенное понимание постфордистской экономики.

С 7 сентября по 13 октября в ММОМА на Гоголевском, 10 проходила персональная выставка Ильмиры Болотян «Нематериальный труд» (куратор — Оксана Полякова). Проект стал результатом двухлетнего «партиципаторного перформанса» художницы, в рамках которого она совершенствовала свое тело, внедрялась в женские сообщества моделей и «альфа‐самок», общалась с блогерами и инфлюенсерами, создавала серии графики и фотоколлажи, инсталляции и фильмы. К выставке была подготовлена параллельная программа: встреча с моделью Сашей Сергеевой, лекция о расстройстве пищевого поведения от NotSkinnyEnuf и разработанная художницей тренировка «принцессайзинг». Болотян обращает внимание на вопросы самосовершенствования и моделинга, идентичности и феминности, объективации и экономики потребления. Но, претендуя на критику, проект, скорее, стал аффирмативной констатацией, скрывающей противоречия поля «нематериального труда», а субверсия превратилась в мизогинию и троллинг. Аффирмация как позитивная, некритическая фик­сация событий1, присущая культурному производству как таковому, здесь нивелирует протест, оставляя нас с невозможностью изменений2.

Кадр из фильма Ильмиры Болотян «Нематериальный труд». 2018 © Московский музей современного искусства (ММОМА)

Выставка начинается с фильма «Нематериальный труд» (2018), показывающего видеокастинг начинающих моделей. Женщины за 35 из агентства модельера Славы Зайцева по очереди улыбаются/смущаются/томно приоткрывают рот на камеру, а в конце проходят вереницей по подиуму. Художница здесь — одна из моделей — маркирует труд манекенщиц как нематериальный, но описывает его трудность иронически, с помощью ужимок и нелепой сексуальности. Заявленное ощущение неловкости главных героинь передается зрителю и не покидает на протяжении просмотра всей экспозиции.

Ильмира Болотян «Нематериальный труд». 2014–2015 © Московский музей современного искусства (ММОМА)

Серия графики «Нематериальный труд» (2014–2015) изображает сюжеты из косметологических клиник и маникюрных кабинетов, в которых «труженицы» постфордистской экономики работают над своим обликом. Маслом на мелованной бумаге художница изображает лица в косметических масках, скромную педикюрщицу за работой, процесс эпиляции. Рядом фигурки из ассамбляжа «Нематериальный труд 2.0» (2019), сформированные из ткани, бинтов, но с нарисованными краской женскими лицами, напоминают запеленованных младенцев, изуродованных пластической хирургией. Именно эти производственные травмы — неприглядные синяки и припухлости, — а также эксплуатация других скрыты за подтянутым лицом дамы за 35.

Аудиоинсталляция «Как я училась создавать» (2019) выглядит как фонтан, но составлена флористом из цветов, подаренных айфонов, колготок и плюшевых мишек. Здесь можно прослушать четыре аудиофрагмента, в которых «альфа‐самки» делятся опытом соблазнения, результатом которого выступают, естественно, материальные вещи. Объективизация мужчины здесь — сладкая месть униженной женщины, низводящая «любимого» 3 до кошелька с купюрами. Именно здесь возникает сомнение в корректности использования понятия «нематериальный труд», когда художница говорит, скорее, о сложном «потлаче» патриархального общества. 

Ильмира Болотян. Как я училась создавать. 2019. Фрагмент инсталляции © Московский музей современного искусства (ММОМА)

Каждая «труженица» хочет быть в хорошей форме и обладать навыками репрезентации собственной телесности, поэтому художница создает потребность в новом виде спорта. «Принцессайзинг» (2018) — проект Болотян для людей, которые не любят скучные тренировки или изнуряющие упражнения. Принцессайзинг предполагает танцы, хорошее настроение, веселую и яркую одежду — все, чтобы сделать спорт и работу над своим телом желанными. Женщины и мужчина в ярких боди и лосинах на документальном видео прыгают и пританцовывают по московским улицам, оттеняя серость асфальта и стен. Рядом с экраном стоит рейл с одеждой, лежат промоковрики, висит еще один экран с другим фильмом, сделанным по стандартам видеотренировки — заняться принцессайзингом можно прямо в музее. У проекта даже был лендинг4. Отзывы, проморолик, политика конфиденциальности находятся где‐то между серьезностью намерения, художественной фикцией и самоиронией, приоткрывая раздражающую возможность обмана и манипуляции.

Команда движения «Принцессайзинг». 2018. Фото: Nataly Fundazy © Московский музей современного искусства (ММОМА)

На стыке фикции и маркетинга сделаны две работы — Advertising Spec for TTSWTRS (2018) и «Девочки, помогите!» (2018–2019), — которые показывают «улучшенную» с помощью фотошопа и советов косметологов, диетологов и подруг с форумов версию Ильмиры Болотян. Лишенная реальных недостатков, но обладающая смоделированными достоинствами, виртуальная модель Болотян оказывается идеальными лицом и телом для спеков (от англ. speculative ad) — спроектированной для портфолио, но не показанной нигде рекламой. 

В попытке дать голос ударницам красоты, взывая к сочувствию, Болотян тут же моделирует степень безразличия/отвращения, как и в инсталляции «Как я училась создавать». Коллаж «Анатомия Инстаграм‐модели» (2019), составленный из фотографий губ, грудей и задниц рандомных моделей из «Инстаграма», редуцирует облик женщин исключительно до представленных частей тела. В этой субъективной выборке почему‐то нет глаз, ног или рук. Нам предлагают «атлас», который «предполагает возвращение зрителю анатомического чувства жизни»5, но он не предполагает ничего, кроме скольжения по одинаковым, без‐образным глянцевым поверхностям. Болотян и здесь аффирмативно утверждает стереотип о женщине‐соблазнительнице, выставляющей свое тело на продажу маркетинговым брендам и мужчинам, но созданной благодаря их агрессивным требованиям: это наша реальность, но что поделать6?

«Фотосессия с моделью Сашей Сергеевой» (2018) — серия из трех фотографий:  Болотян и Сергеева в нижнем белье, а между — их совместное фото. Саша Сергеева — модель, которая борется с тяжелым аутоиммунным заболеванием, ревматоидным артритом. В условиях российского моделинга Саша называет себя «бракованной»7, в отличие от моделей с витилиго, альбинизмом или инвалидностью на западе. Художница не эксплицирует эту информацию о Сергеевой, но словно сопоставляет себя с ней, указывает на отсутствующую разницу между «прирожденной» моделью со всеми данными, которые требует индустрия красоты и потребления, и модели за 35, ведь перед нами все те же самые отретушированные профессиональные фотографии красивых девушек.

Ильмира Болотян. Как стать моделью, если тебе 35+ и твой рост 164 см 2019. Фото: Анастасия Хаустова

В смыслообразующем для выставки зине «Как стать моделью, если тебе 35+ и твой рост 164 см» зритель обнаруживает в самом конце не всем заметную приписку: «Никак». Detournement нематериального труда не произошел. От диеты до выбора модельной школы, от мониторинга фриланс‐вакансий до физических упражнений — зин предлагает любой желающей попробовать пройти такой же путь шаг за шагом. Начавшись как шутка, проект столь же шутливо констатирует бесполезность любого рода подобных начинаний. Так вся выставка оборачивается фарсом.

* * *

Концепция нематериального труда8 обозначила переход от фордистского материального способа производства к новой форме постфордистского труда, центральную роль в которой играют коммуникация и «виртуозность». Маурицио Лаццарато предлагает для анализа современного труда и обозначения нового типа работника использовать понятие «интерфейс», который соединяет различные функции, группы сотрудников, иерархические уровни: «Современные техники управления стремятся к тому, чтобы “душа рабочего стала частью производства”. Для этого требуется, чтобы личность и субъективность рабочего стала восприимчивой к организации и управлению, а качество и количество труда организуются вокруг нематериального»9. Чтобы добиться успеха, работнику приходится привлекать свои навыки самопродвижения, что и изучает Болотян. Женщины прибегают к помощи пластической хирургии, эстетической медицины и услугам красоты, чтобы «сделать себя», преследуя при этом меркантильные цели: добиться успеха на подиуме, завоевать мужчину или продвинуться по карьерной лестнице. 

Затрагивая темы объективации, успеха и идентичности, художница игнорирует то, какое место индустрия красоты занимает в социальных отношениях. Ее амбивалентность заключается, с одной стороны, в требовании индивидуации по отношению к массе, а с другой, в попытке коллективности10. Работая с позиции «успешного»11 галерейного и музейного художника, профессиональной модели, Болотян только подтверждает элитарность моды, но при этом молчит о ее насильственном характере12. Она указывает лишь на ограниченную часть критикуемого ею «женского» нематериального труда, противопоставляя его производительному труду мужчины. Художница делает это иронически, подтверждая стереотипы о том, что красота — чисто женское занятие; чтобы стать красивой, нужно лечь под нож или прибегнуть к помощи фильтров и морфинга; стать независимой можно только с помощью хитрости и обмана. Но там, где утверждение обращает внимание на явление, невольно проступает откровенный троллинг жертв неолиберализма.

Ильмира Болотян. Advertising Spec for TTSWTRS (2018) и «Девочки, помогите!» (2018–2019). Вид экспозиции © Московский музей современного искусства (ММОМА)

На укрепление «стереотипа» работает и ее АПХ («Агентство продвижения художников»13) — партисипаторный проект‐шутка, «бизнес‐молодость» для современного художника. Курсы АПХ, по всей видимости, окупаются и собирают деньги на художественные проекты, но тем, кто в них участвует, обещают лишь эфемерный успех. В финансовой пирамиде имени себя деньги дураков трансформируются в символический капитал художницы‐коуча. Аффирмация срастается с нематериальным трудом, а ирония становится частью игры и «виртуозности», всего лишь изысканным притворством. 

Все эти проекты работают как аффирмация, субверсивная возможность которой скрыта прямо между тотальной иронией и уверенностью в выигрыше. Исторически даже виртуозному Уорхолу‐машине не удалось избежать реального выстрела в живот и хруста перемалывающего жернова рынка14. Аффирмацию часто защищают как возможный путь противостояния господствующим властным и рыночным гегемониям позитивных проектов, которые предлагают утопический сценарий изменений или подрыва15. Субверсия же выступает как тактический горизонт в консервативных и неолиберальных гегемониях, где цензура и властный контроль не позволяют совершать публичные политические жесты16. Проекты же Болотян просто аффирмативно констатируют стереотипы, тем самым подтверждая их, а если они работают как шутка17, то только как злая: вместо троллинга и утверждения господства неолиберальных клише стоило бы предложить возможность солидарности.

Ильмира Болотян. «Анатомия Инстаграм‐модели» (2019) и «Фотосессия с моделью Сашей Сергеевой» (2018). Вид экспозиции © Московский музей современного искусства (ММОМА)

Троллинг скрывает подлость системы нематериального труда. «Фигура тролля — это образ нынешнего деятеля современного искусства как оппортунистического агента олигархического капитала», — пишет Егор Софронов в своем эссе «Токсичность в движении реакции: курировать, будучи троллем»18. Изображение моделинга в произведениях Болотян игнорирует профессиональные проблемы и болезни этой индустрии. Нематериальный труд «альфа‐самок» скрывает материальность труда «жертв» и «обслуги». Описания курсов и услуг не говорят ничего о том, какие потоки власти/капитала протекают мимо законодателей мод и агентств. Но насколько корректно издеваться над уязвимым положением женщины в этой ситуации? Как зритель я хочу сочувствовать модели, поддавшейся маркетинговым обещаниям, художнику, который хочет начать карьеру с курсов Болотян, женщине, которая хочет сохранить молодость с помощью пластической хирургии. Но издеваясь над нематериальным трудом «альфа‐самок», художница скрывает свое собственное положение в постфордистской экономике. Приспособленчество, кумовство и пафос современной художественной среды позволяют закрывать глаза на всю глубину неравенства нематериального труда, в котором помимо «успешных» художников задействованы бесплатные перформеры, медиаторы с низкой заработной платой и художники, вынужденные платить галеристу за коммерчески провальную выставку19.

Проект «Нематериальный труд» сложно назвать критическим или феминистским20, он, скорее, издевается над теми, кто уже не может представить свою жизнь без постоянных трансформаций внешности. Недостаточная рефлексия критического понятия, вынесенного в заглавие, и аффирмативная работа со стереотипами выглядят как циничный и эгоистичный жест в карьере художницы. Там, где Болотян в серии графики робко говорит о боли нематериального труда, на который женщины идут специально ради достижения успеха, Ванесса Бикрофт наглядно демонстрирует изможденность модельного тела индустрией моды, а клип Бейонсе Pretty Hurts21 вызывает больше сочувствия к жертвам индустрии красоты, чем весь проект Болотян. Помня об амбивалентной природе моды, нам, скорее, необходимо утверждать новую моду, а не стебаться над чужим выбором.

Анастасия Хаустова

Подписывайтесь на наш телеграм канал: https://t.me/spectate_ru


  1. Монастырский А. Словарь терминов московской концептуальной школы. — М.: Ад Маргинем Пресс, 1999.
  2. См. Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2015: «Это понятие ввел в своей статье “Об аффирмативном характере культуры” философ Герберт Маркузе, утверждавший, что культурное производство заведомо поддерживает политические, экономические и идеологические структуры существующей власти в силу того, что оно от природы наделено легитимирующей функцией. Это означает, что культурное производство не только придает любой данной политической системе мнимо неопровержимую очевидность социальной и субъективной автономии, но и исключает возможность протеста и изменения, утверждая статус‐кво в качестве действенного и продуктивного на основании самого факта его существования», и далее: «…Постоянно расширяющийся арсенал средств мгновенного перехвата, то есть преобразования культурной оппозиции в обыкновенный рыночный (в частности, музейный) товар, снова и снова обращается к художникам с вызовом и требует от них постоянного изменения стратегий» (с.. 785, глоссарий).
  3. обладающего полной экономической властью — прим. авт.
  4. См. http://princessizing.ilmirabolotyan.com/. В данный момент не доступен
  5. Текст экспликации.
  6. Мизогинический страх подобного рода позволяет открыть в себе уважение к совсем другим родам и типам красоты. Можно вспомнить усилия агентств Lumpen или Oldushka (см. https://www.wonderzine.com/wonderzine/style/style/225254-nodels) или журнала Plus Size Magazine, которые успешно работают с «нестандартными» моделями (а по факту — «стандартными» людьми) и пытаются в нашей стране утвердить ценности бодипозитива. Болотян также дает голос как моделям, так и жертвам расстройства пищевого поведения, но не утверждает их в музее, а «загоняет» в рамки параллельной программы.
  7. «Теперь организм решает за меня»: Модель о борьбе с ревматоидным артритом // Wonderzine, доступно по https://www.wonderzine.com/wonderzine/style/my-experience/241111-sasha-sergeeva
  8. Термин, возникший в спорах политэкономистов в начале XIX века, став в дальнейшем основой критики итальянских операистов и постопераистов. К нематериальным способам производства относятся аудиовизуальные продукты, реклама, мода, компьютерные программы и управление, которые отходят от тейлористской модели производства далее, чем когда‐либо. В статье «Нематериальный труд» Маурицио Лаццарато дает исперпывающее определение и описание нового способа производства: Лаццарато М. Нематериальный труд // Художественный журнал, №69, 2008, доступно по http://xz.gif.ru/numbers/69/nmtrln-trd. Нематериальный труд не противопоставляется материальному, однако позволяет увидеть специфику современного способа производства. Критику понятия и явления см. Sayers S. The Concept of Labor: Marx and His Critics, https://www.academia.edu/3035428/The_Concept_of_Labor_Marx_and_his_Critics и Курц Р. Универсальная машина Гарри Поттера. Концепция «нематериального труда» и технологически редуцированный нео‐утопизм, https://aitrus.info/node/1208.
  9. Лаццарато М. Нематериальный труд
  10. Замечательный и достаточно исчерпывающий исторический и социальный анализ моды можно найти в книге Энтуисл Дж. Модное тело. — М.: Новое литературное обозрение, 2019.
  11. Фильм «Герой нашего времени» — единственное видео канала PLACE IN SUN PRODUCTION (доступно по https://www.youtube.com/watch?v=cuNenYbRh8s), как и видео «Ильмира Болотян ♥ инстори» https://www.youtube.com/channel/UCTKt7My231SQlsg8CAek87w — единственное видео канала Lapka Production. Художница захватывает интернет‐адреса и бренды‐однодневки чтобы, с одной стороны, подтвердить свою стратегию успешности, а с другой, поставить под вопрос успешность как таковую.
  12. Если не брать в расчет затронутой проблематики в графике и ассамбляже, а также во встречах с Сашей Сергеевой и NotSkinnyEnuf.
  13. Болотян И. АПХ или Приключения маркетинга в современном искусстве // Артгид, 2019, доступно по http://artguide.com/posts/1825
  14. См. анализ аффирмативности Уорхола в Бухло Б. Неоавангард и культурная индустрия. Статьи о европейском и американском искусстве 1955–1975 годов. — М.: V‐A‐C press, 2016. Но одним из главных «шутников» от искусства, который ближе всего подошел к подрыву через аффирмацию и иронию, на мой взгляд, был Дюшан, на которого, скорее всего, равняется Болотян (создание нескольких идентичностей, ирония и подрыв, обращение к нематериальному труду через Лаццарато, который занимался анализом творчества Дюшана в «Отказе трудиться»: Лаццарато М. Марсель Дюшан и отказ трудиться. — М.: Грюндриссе, 2017. 
  15. О возможностях такого подхода см. Голынко‐Вольфсон Д. О биополитической цензуре, распаде сообществ и практиках утверждения // Художественный журнал №71–72, 2009, доступно по http://moscowartmagazine.com/issue/21/article/316 
  16. См. подробнее о субверсивной аффирмации в тексте Кети Чухров «Субверсивность». Глоссарий к выставке «Невозможное сообщество» (2011, с. 111), доступно по https://issuu.com/quietmars/docs/glossariy 
  17. «Я современный художник, поэтому троллинг — это наше все», — говорит Болотян на одной из своих открытых лекций, организованной Resrublica University, доступно по https://www.youtube.com/watch?v=EQtTuRXrYds 
  18. См. Бюллетень Лаборатории художественной критики «Термит» №2–19, 2019, с. 37.
  19. См. там же: «Если политическому режиму необходимы фабрики медийного ложного контента, дизлайков и комментариев и частные армии наемников, то картель современного искусства отвлекает от протестных настроений, фальсифицирует политическую вовлеченность в понарошечном галерейном формате разных коллаборативных и “критических” проектов, где вместо оккупации площади мы имеем тела медиаторов в выставочном зале, стерилизованном от реальной гражданской дееспособности. Этому картелю нужна резервная армия неоплачиваемых поставщиков контента, которых держат в узде, унижают и дисциплинируют критически‐кураторские тролли, чья перверсия дискурса служит для охраны входа к институциональному признанию», с. 49.
  20. Пока весь проект аффирмативно подтверждает гегемонию моды‐как‐феминного, только одна работа — «Как я научилась создавать» — затрагивает проблему объективации мужчины, хотя появление «нового мужчины» в середине XX века пошатнуло представление о моде как исключительно женской прерогативе, а такие деятели, как Дэвид Боуи, Ли Бауэри и Бой Джордж серьезно подрывали саму биополитическую определенность гендера. См. Энтуисл Дж. Модное тело. С. 259.
  21. Perfection is the disease of a nation, доступно по https://www.youtube.com/watch?v=LXXQLa-5n5w