Сергей Гуськов: Виктор, как вы заинтересовались фотографией?

Виктор Мизиано: В начале 1980‑х я был приглашен на работу в отдел Запада Пушкинского музея в качестве специалиста, ответственного за современное искусство. Тогдашний директор ГМИИ Ирина Александровна Антонова это искусство терпеть не могла. Поэтому особых перспектив у меня не было. Я начал искать себе занятие. И обратился к фотографии, в чем большую роль сыграл мой в те годы близкий друг Георгий Пинхасов¹. Преимущество же фотографии состояло в том, что она легче проходила советские эстетические фильтры. Вскоре мне удалось склонить Антонову к тому, чтобы она подписала приказ о создании отдела художественной фотографии
и формировании соответствующего собрания. Я сразу же провел закупку: обошел наследников Моисея Наппельбаума, Александра Родченко, Аркадия Шайхета и Бориса Игнатовича. Потом, поскольку уже началась перестройка и в стране проходили разного рода живые, интересные выставки, я, например, приобрел хорошую подборку польской фотографии.

СГ: Вы проработали в музее с 1980 по 1990 год. Какие выставки фотографии организовали за эти десять лет?

ВМ: Показал чеха Йозефа Судека, который слыл культовой фигурой среди отечественных фотографов — такой меланхоличный, романтичный, с туманными пейзажами, изморозью на окне, натюрмортами. Ему подражали многие наши авторы. Далее я организовал выставку современной итальянской фотографии, почти вся экспозиция которой затем стала частью собрания музея. Показал в Пушкинском проект Хельмута Ньютона. По прошествии времени Павел Владьевич Хорошилов, в тот момент директор Союзхудожэкспорта, передал мне конверт со словами: «Держи, реликвия». А там был мой портрет, снятый Ньютоном в Итальянском дворике музея в день открытия его выставки. 

Начал я готовить и выставку литовской школы, которая в контексте Советского Союза считалась крайне важной, но осуществить ее не успел. Хотя успел взять на временное хранение работы абсолютно гениального Витаса Луцкуса. Кроме того, огромная прекрасная коллекция современной фотографии находилась в Музее Людвига, а сам Петер Людвиг еще был жив и много тусовался в России. Но главное, он был открыт к диалогу с Пушкинским музеем. И перед самым уходом из ГМИИ я начал готовить выставку из богатого фотографического собрания Музея Людвига, но с моим уходом проект так и не состоялся.

СГ: Что вам дал этот период? 

ВМ: Для меня это был способ профессиональных упражнений. Я бы даже сказал, что как индивидуальный куратор в музее я реализовался именно на этих выставках. Ко мне никто не лез, а я делал все что хочу. Мои усилия, кстати, произвели сильное впечатление на фотографическую тусовку. Ведь фотографию тогда хотя искусством чисто формально и признали, но все-таки у нее был довольно низкий статус. Журнал «Советское фото» даже записал со мной большое интервью о перспективах Пушкинского музея в этом направлении. Плюс, работая в ГМИИ, я издал две книги за рубежом. 

Был такой журналист Эрик Пешлер, немец, живший в Швейцарии, который регулярно приезжал в Советский Союз в перестроечные годы, дружил с Ильей Кабаковым, Владимиром Янкилевским и многими из того круга. Вместе с Пешлером мы сделали большой альбом московских неофициальных художников, который был издан цюрихским издателем Штеммле. В этом издательстве — уже без Пешлера — я выпустил альбом неофициальной советской фотографии, а по ее материалам в Лозанне в музее фотографии открылась большая выставка.

СГ: Тогда вы окончательно сошлись со всей фотографической тусовкой?

ВМ: Да, я сильно углубился в московский круг фотографов. Наряду с Пинхасовым, который в этом сообществе всех знал, но оставался достаточно автономен, там среди ключевых фигур был Александр Лапин², тонкий фотограф, отягощенный андеграундно-мегаломанским и одновременно метафизическим сознанием. Позже он отказался от персонального альбома у Штеммле, потому что посчитал, что его работы не так напечатают. При этом жил в коммунальной квартире, где его снимки лежали штабелями на полу. Обладал он и редким чувством сообщества, солидарности, был педагогом, воспитал много фотографов. 

Через него я познакомился с Александром Слюсаревым³, а благодаря последнему и моим каналам уже в художественной среде — с молодыми авторами. Например, с Алексеем Шульгиным⁴, который тогда был фотографом, Сергеем Леонтьевым⁵, Андреем Безукладниковым⁶. Тогда же я вышел на Владимира Куприянова⁷, который не был связан с фотографами, а относился к кругу художника Бориса Орлова. Тогда же благодаря Кабакову познакомился с Борисом Михайловым⁸.

СГ: Но эта же выставка и приуроченная к ней книга привели к вашему увольнению?

ВМ: Это все-таки преувеличение, это был лишь один
из поводов, основной был все-таки другой. Но незамеченной выставка не прошла. Советское посольство в Швейцарии прислало альбом в Министерство культуры. И кто-то из отдела изобразительного искусства тут же начал капать Антоновой, что книга вместо апологетики развитого социализма посвящена чернушности позднесоветской эпохи. Ирина Александровна устроила мне разнос. Сейчас благодаря ее биографии, написанной Львом Данилкиным⁹, все обсуждают инфаркты сотрудников ГМИИ после подобного. Но ничего такого на самом деле не происходило. Антонова была все-таки интеллигентным человеком и, распекая меня, она переживала больше, чем я. Уйдя же из музея, я не порвал с фотографией. Сама медиальность современного искусства сильно усложнилась
 и гибридизировалась. 

Уже в 1980‑х шло перекрестное опыление между фотографами и молодыми художниками, такими как, например, Мария Серебрякова¹⁰ и Анатолий Журавлев¹¹,
 а также создателями параллельного кино и видеоарта. Тогда же режиссер Иван Дыховичный сделал фильм о фотографии. Все это была единая компания. Художники вносили бóльшую концептуальность. Хотя тогда многим фотографам, тому же Шульгину, это и не требовалось — у него с головой все было
в порядке. Я на тот момент освоил теорию, вроде Ролана Барта и Сьюзен Сонтаг. И мне фотография казалась важным инструментом для современной художественной практики, хотя, конечно, внимательное отслеживание авторов из этого цеха отошло на второй план: у меня на это не осталось ни времени, ни особого интереса после ухода из музея.

СГ: Но к началу 1990‑х многие на тот момент начинающие фотографы, делавшие в 1980‑х фантастические вещи, ушли из этой сферы, а другие, напротив, замкнулись в ней так, что выпали из актуального художественного процесса. Как так вышло?

ВМ: Я хорошо это помню. Фотография казалась невероятно богатой жилой, которую можно было разрабатывать еще долго. Но многие тогдашние молодые авторы не развивали свои находки. Им не хватило решимости вывести фотографию в мультимедиальное поле. Получилось у единиц, вроде Куприянова или Шульгина. Ребята, которые остались верны догмату станковой фотографии как произведения или даже фотоинсталляции, застряли в этой нише, куда не поступало ни свежего воздуха, ни новых идей. Их утянула рутина, ремесленный перфекционизм, который дает опасную иллюзию развития. Вот был Илья Пиганов¹², необычайно яркая фигура, делал многообещающие вещи, казалось бы, будущая звезда, — а потом вдруг просто ушел непонятно куда.

СГ: Но многие изначально выстроили хитрые отношения
с фотографией, как, например, Борис Михайлов. Вы его активно вовлекали в свои проекты в 1980–1990‑е. Его деятельность воспринималась как именно фотография?

ВМ: Конечно нет. Его проект — это всегда вымышленный архив, концептуалистская стратегия. То есть понятно, что человек использует для этого снимки, однако в художественном мире интереса к фотографии как фотографии, к ее узкоспециальным упражнениям не было. И все те фигуры, которые, будучи фотографами, были приняты в среде современного искусства, занимались более сложными вещами. Но многие жили двойной жизнью, как Куприянов, который снимал для заработка, а уже потом на основе этих или найденных отпечатков собирал инсталляции как художник. Впрочем, мир искусства тоже догматичен и не всегда любопытен к окружающим явлениям, поэтому многие фотографы могли пройти мимо него.

Беседовали:

Сергей Гуськов — журналист, художественный критик, куратор, редактор «Диалога искусств»

Виктор Мизиано — куратор, теоретик, основатель и главный редактор «Художественного журнала»

spectate — tg — youtube

---

Если вы хотите помочь SPECTATE выпускать больше текстов, подписывайтесь на наш Boosty или поддержите нас разовым донатом:

---

1. ГЕОРГИЙ ПИНХАСОВ
(р. 1952) Фотограф, единственный российский полноправный член агентства «Магнум Фото», лауреат World Press Photo (1993).
2. АЛЕКСАНДР ЛАПИН (1945–2012). Фотограф, критик, преподаватель. Автор книги «Фотография как…» (2003).
3. АЛЕКСАНДР СЛЮСАРЕВ (1944–2010). Фотограф, переводчик, преподаватель, классик «московской школы» художественной фотографии. Участник группы «Непосредственная фотография».
4. АЛЕКСЕЙ ШУЛЬГИН (р. 1963). Фотограф, художник, музыкант, преподаватель, сооснователь групп «Непосредственная фотография»
и Electroboutique, один из пионеров нет-арта, почетный доктор Гётеборгского университета, куратор в «Электромузее» (2014–2021) и Галерее «Красно- холмская» (с 2022).
5. СЕРГЕЙ ЛЕОНТЬЕВ (1963–2023). Фотограф, участник группы «Непосредственная фотография». Автор «Опытов жесткой фотографии» — уличный портрет без «художественных приемов», лобовое столкновение фотографа
и реальности.
6. АНДРЕЙ БЕЗУКЛАДНИКОВ (р. 1959). Фотограф, продюсер, сооснователь и руководитель сайта Photographer.ru, посвященного творческой фотографии.
7. ВЛАДИМИР КУПРИЯНОВ (1954–2011). Фотограф, критик
и преподаватель фотографии. Выработал свой подход в создании и репрезентации фотографии. Двигался от «неофактографии» в 1970‑х к концептуальной фотографии в 1980‑х, и к инсталляции в 1990‑х.
8. БОРИС МИХАЙЛОВ (р. 1938). Фотограф, художник, преподаватель. Ключевая фигура в неофициальной советской и украинской фотографии. Участник группы «Непосредственная фотография». Единственный на постсоветском пространстве лауреат международной премии «Хассельблад».
9. Данилкин Л. Палаццо Мадамы. М.: Альпина нон-фикшн, 2025.
10. МАРИЯ СЕРЕБРЯКОВА (р. 1965). Художница, в ранний период совмещала черно-белую фотографию и живопись. Участница documenta IX (1992).
11. АНАТОЛИЙ ЖУРАВЛЕВ
(р. 1963). Художник, создает живопись, фото, перформансы, демифологизируя документальную сторону фотографии.
12. ИЛЬЯ ПИГАНОВ
(р. 1962). Фотограф, участник группы «Непосредственная фотография». В 1990‑е создавал масштабные фотоколлажи, оклеивал своими фотоработами предметы мебели.