Курируя слизь: выставка Алексея Таруца в Музее Сидура

Настя Хаустова рассказывает, как сегодня автор стирает границу между художником и куратором, а значит, институты проигрывают борьбу за монополию на выставочное высказывание.

С 27 марта по 21 апреля в музее Вадима Сидура проходит выставка «Прочь из‐под земли, звон из облака» Алексея Таруца 1. Некоторые объекты на ней сообщаются с работами Сидура, но весь проект является цельным художественным высказыванием, насыщенным отсылками, связями с современной теорией и масскультурой. По всей экспозиции музея разбросаны 9 «произведений», выполненных не Таруцем. Среди них пластилиновая реплика утраченной скульптуры Сидура «Охота на мамонта» (Надежда Лихогруд), железный метеорит и вулканическая бомба из геологического музея им. В.И. Вернадского, аудио‐запись группового псевдо‐гипноза (Александра Сухарева), пейзажи советского художника Василия Мешкова, обрамленные в рукотворную «серую слизь» (Полина Журавкова).

Алексей Таруц «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, Музей Вадима Сидура. Фото: Иван Новиков‐Двинский

Метакуратор

Как заявляет сам Таруц, в данной выставке он выступил в роли метакуратора. Этот неологизм не имеет в словаре русского современного искусства точного определения и скорее очерчивает ряд практик и методик работы с экспозицией. Метакураторство можно рассматривать как практику самоопределения и самокритики кураторства, с одной стороны, и как кураторскую практику художника, собирающего и актуализирующего реди‐мейды, с другой.

Таруц подчиняет предметы облаку тэгов и гиперссылок в непосредственном физическом пространстве галереи. Каждый объект так или иначе либо связан с прошлыми выставками художника, либо отсылает к опыту, как говорит Таруц, «события» или «присутствия». Событие Таруца связано с опытом event‘а, мероприятия: «Событием тоже может стать всё что угодно, но я говорю, конечно же, о той ситуации, когда опыт и сообщество возникают единовременно»2. Ухватить «присутствие» гораздо сложнее, потому что объекты Таруца экстраполируют «здесь‐бытие» на память о прошлых событиях, как в настоящей выставке в музее Сидура; или на события, на которых ты не присутствовал, как в «Рейвы на которых ты никогда не был» (2014) и «Премиум Класс» (2016); или на ощущение отсутствия некогда присутствовавшего другого, как в «Ультраприсутствии» (2016). Присутствие для Таруца — опыт невозможного, но желаемого «здесь‐бытия». Его объекты скорее отсылают от, нежели чем возвращают к себе. Метакураторство оперирует восприятием человека, пересобирая топографию воображаемого, толкая его от одного фантазма к другому: от рейва к отсутствующей близости.

Алексей Таруц «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, Музей Вадима Сидура. Фото: Иван Новиков‐Двинский

Кураторская практика художников начинается с Дюшана и его «objet trouvé». Терри Смит указывает, что именно «антивыставки» художников радикализовали кураторские практики: Бротарс с Département des Aigles, Ольденбург с The Mouse Museum и Уорхол с Raid the Icebox показали «способы переосмыслить сам музей»3. К стратегии «художник/куратор» обращаются Paper Scissors Rock Нины Зелькович (2015)4, Slavs and Tatars или Амалия Ульман со своими «выставками‐агрегаторами», в России — Кирилл Савченков и АСИ.

На выставке «Прочь из‐под земли, звон из облака» Таруц не только собирает найденные объекты, переназывая их и помещая в контекст галереи, но заказывает их у других художников, запрашивает у других музеев, создавая при этом целостный сетевой проект. Сихоте‐Алинский метеорит и вулканическая бомба были взяты из Государственного геологического музея. Эти нечеловеческие и неживые черные глыбы напоминают камень, взрезающий видео в работе «Вне ритуала», или каменное 3D пространство работы «Карта», затопляющее здание Нового Манежа, с выставки «Рейвы, на которых я не был» (2014). Там же Таруц представил аудиозапись низкочастотного рейва, который в настоящей выставке прорывается из измазанной розовой слизью колонки.

Алексей Таруц «Карта», 2014. Видео. Источник: Галерея Триумф
Алексей Таруц «Вне ритуала», 2013–2014. Серия из 4‐х видео (при участии Антона Емелина). Источник: Галерея Триумф

Позиция метакураторства дает Таруцу шанс ускользнуть от навязанных экспозиционных практик и ритуалов, внешнего кураторства надсмотрщика и разорвать границы экспозиционного пространства. С помощью слизи и моделирования воображаемого присутствия художник делает это пространство экспансивным.

Медиагрибница

Черствость геоматерии противопоставляется мягкости и текучести серой слизи, которую Таруц разбросал по всем зданиям ММоМА, и из которой состоит «Визуализация серой слизи». Это небольшой серый сгусток силикона с надписью «Respawn! Ex зек ли! Кто если не ты» — названием одноименной выставки 2017 года в ISSMAG. Тогда зеленое, скатологическое нечто, сочащееся из холстов или носа актера в видеоролике, предупреждало о возникновении и распространении радикальной антигуманной инаковости чего‐то другого по отношению к человеческому.

Алексей Таруц «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, Музей Вадима Сидура. Фото: Иван Новиков‐Двинский
Алексей Таруц «Respawn! Ex зек ли! Кто если не ты», 2017, ISSMAG. Источник: punksocietegenerale.so

«Динамика слизи» — теоретический текст о витализме Бена Вударда — описывает слизь как чистую и нередуцируемую живую материю, ползучую и неостановимую. Склизкость слизи внутренне присуща самой жизни, а попытки упорядочивания такой склизкости обречены на провал5. Вудард предлагает новую концепцию жизни — темного витализма, в котором жизнь рассматривается как сетевое, ползучее бытие‐к‐смерти, а слизь выступает как материальное, колеблющееся между производством и разложением.

Серая слизь в понимании Таруца — не жива и не мертва, не органична и органична. Слизь Таруца — это медиаслизь сетей коммуникаций, захватывающая и перерабатывающая «живое» сетевое общение, опыт и память в нередуцируемый шум, это слизь Вударда, смешанная с потоками информации. Силиконовая слизь на выставке в музее Сидура захватывает, как чехол, модернистские картины Василия Мешкова, превращая их всего лишь в бит информации на экране смартфона; обволакивает звук опенэйра в колонке, мешая выходу высоких звуковых частот. Таруц рассеивает куски слизи по экспозиции, по другим зданиям ММоМА, и, таким образом, активизирует ее. На деле мы видим корпореализацию (о‐телеснивание, воплощение в реальности) медиавируса, разлагающего стены модернистского музея.

Алексей Таруц, перформанс на открытии «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, ММоМА на Петровке‘25. Фото: Иван Новиков‐Двинский

На открытии выставки на Петровке‘25 Таруц скорее поставил вопрос, нежели определил отношение к «криповому» (от сползание, ползучесть) сгустку. На одной из колонн круглого холла налип кусок слизи. Таруц «приветствовал» слизь, и в то же время показывал ей «фигу». С помощью постиронии, заигрываний с виртуальной реальностью и морфинга «бедных картинок» художник убегает от прямой и четкой позиции по отношению к смешению медиавируса и человека, скрываясь в битых пикселях и экранах смартфонов. Фига, кукиш символизирует, с одной стороны, презрение и унижение, с другой — коитус6. Таруц указывает на непреодолимый симбиоз человека, технологий и виртуальности, программных алгоритмов, просачивающихся сквозь тела мерзкими волдырями и миазмами, на протезирование тела сетями. Понятие реальности размывается, но в то же время это большое допущение: «Рекламные продюсеры ездят на встречи к телепродюсерам на вполне конкретных и нерастворимых “мерседесах”»7. Заигрывание с виртуальной реальностью, работа с воображением и присутствием ставит вопрос об основаниях этой самой виртуальности: Таруц‐человек, обладая речью и способностью действовать, связывает и удерживает посредством искусства нашу топографию воображаемого, чтобы в итоге вернуть нас к реальным основаниям нашего существования: «Меня тоже кроме реальности ничего не интересует. Где бы я ни присутствовал, я всегда присутствую в этой реальности окончательно, но как мне прервать автоматизмы в своем поведении?»8.

RATMIR VANBUUREN TARUTS «Кто если не ты», 2017. Видео. Источник: Youtube, ISSMAG Gallery

Таруц прерывает автоматизм восприятия классических условий экспонирования и выставочных ритуалов. Он специально выбирает Петровку‘25, как площадку для открытия. Музей Сидура находится далеко от центра, и там редко собирается много людей. На открытии Таруц проводит виртуальную экскурсию по музею Сидура и разыгрывает поэтический перформанс, который сконструировал параллельную, фантастическую реальность. Такое смещение фокуса, с одной стороны, разочаровало зрителя — ни тебе фуршета, ни спектакля, не считая семиминутного перформанса, но с другой, — подготовило восприятие. Перформанс на открытии стал самым важным произведением: в поэтической реконструкции собрался весь пазл выставки.

Алексей Таруц «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, ММоМА на Петровке‘25. Фото: Иван Новиков‐Двинский

Перформанс ставит под сомнение саму необходимость музея как вместилища объектов. Если фокус внимания направлен на связи и гиперссылки, объекты отходят на второй план, — в центре оказывается событие, которое подключает нас к выстраиваемому художником нарративу. Таруц становится виртуальным event‐менеджером, музей ему не обязателен. Его «жидкостный экспонат»9 — это и есть бесконечно распространяемые, текучие, склизко‐витальные ассоциации и фантазмы, расползающиеся в восприятии зрителя серой слизью. Корпореализованный вирус Таруца разлагает колонны и стены ММоМА, как гриб размягчает твердую материю, чтобы переработать ее, умертвить и разрастись на ней огромной грибницей неукорененного в институциях искусства. Таруц показывает фигу не просто слизи, а зараженной колонне, на которой держится купол музея со всеми его открытиями, ритуалами и корпоративной этикой. Паразитируя на музее Таруц объявляет его конец.

Нечеловеческое — слишком нечеловеческое

«… В центре купольного зала стоит неандерталец. На полу перед неандертальцем лежит осколок черного обсидиана. Неандерталец поднимает с пола осколок черного обсидиана. Перед тем, как покинуть пещеру, несколько часов мы слушаем как звенит осколок обсидиана»10 — произносит Алексей Таруц во время перформанса на открытии. Художник стоит посреди купольного зала в Музее современного искусства на Петровке‘25, поднимает телефон и включает релакс‐музыку. Все расходятся.

«Охота на мамонта» — утраченная пластилиновая скульптура Вадима Сидура, реплику которой выставил Таруц. Это единственный объект, плотно связанный с контекстом Сидура, но он не является композиционным центром выставки, как и другие объекты. Фигура неандертальца — очередной тег самовыражения художника.

Алексей Таруц «Прочь из‐под земли, звон из облака», 2019, Музей Вадима Сидура. Фото: Иван Новиков‐Двинский

Доисторический человек застыл в беге с поднятым над головой булыжником. Необычный для Сидура сюжет читается вполне определенно после фразы «Мир без людей мне не интересен»11: агрессивный человекообразный примат пугает и отвращает, как любого гуманиста отвращает животное и низменное в человеке. На перформансе Таруц называет неандертальцем себя, а на выставке рассказывает, что ген неандертальца — в каждом из нас. Вот он страх Просвещения и гуманизма, показанный Таруцем: это мы — неандертальцы, и это мы поднимаем над головами телефоны в победоносном жесте отчаяния. Так его тэг становится универсальным.

Лава и метеорит, показанные на выставке, — непрошенные внечеловеческие гости. Железный Сихоте‐Алинский метеоритный дождь, весом около 60–100 тонн, упал в Уссурийской тайге на Дальнем Востоке 12 февраля 1947 года. Тогда повезло с местом и не было пострадавших. Базальтовая вулканическая бомба была найдена на Камчатке, на которой насчитывается порядка 7000 вулканических построек и около 30 действующих вулканов. Планетное и межпланетное вторжение неживой материи, опасность природных катастроф постоянно угрожает уничтожить человеческую цивилизацию.

Ставя вопрос о человеческом, Таруц повторяет теории спекулятивного реализма. Делегируя производство произведений другим, он отказывается и от своей позиции художника, становится кураторским алгоритмом. Редуцируя все до горизонтального распространения слизи, он разрушает человеческую иллюзию всемогущества и Просвещения.

* * *

«Серая слизь» на выставке — это связующее звено между живым и неживым, метафора метакураторства и отношения Таруца к самому себе. Как определяет кураторский текст: это то, во что «превратится материя после ее переработки нано‐роботами»12. Это очень напоминает «грибное» Вударда: «Грибное растягивает телесную границу жизни и расщепляет твердость других ее форм, раздробляя якобы одностороннее отношение между неорганической природой (например, нашей планетой) и органической жизнью. Как только это разделение падет, сама жизненность жизни не будет больше приписываться органическому или какой‐либо отдельной форме жизни, но сразу же обретет безосновность. Однако чтобы дойти до этой точки, твердость вещей нуждается в дальнейшем растворении»13. Именно поэтому Таруц сводит институции, людей, информацию, художников и вещи в одном месте, чтобы растворить и сплавить, вывести в новую форму «ни жизни/ни смерти».

Таруц, вслед за Вудардом, утвеждает взаимосвязь живого и неживого, органического и неорганического, а в своем искусстве занимается взаимопроникновением практик и реальных и виртуальных режимов существования. Таруц редко работает с реальными музейными объектами, но выставкой в музее Сидура он ставит под вопрос саму формообразующую сущность стен: ведь слизь к ним только прилипает или растворяет. Серая слизь указывает на суть практики художника: дрейф материи в виртуальность.

Если Сидуру безразличен мир без человека, то Таруцу — человек. Его интересует только работа по вскрытию и актуализации присутствия человека в человеческом и нечеловеческом мире. Делегирование производства, постгуманистический пафос, космическое притяжение, постирония вбивают очередной кол в сердце антропоцена. Но это уже совсем другая история.

Анастасия Хаустова

  1. Выставка Алексея Таруца «Прочь из‐под земли, звон из облака» 27 марта — 21 апреля 2019 // ММоМА, доступно по http://www.mmoma.ru/exhibitions/muzej_vadima_sidura/aleksej_taruc_proch_izpod_zemli_zvon_iz_oblaka/
  2. Буренков А. Портрет художника в юности. Алексей Таруц // Aroundart, 15 февраля 2017, доступно по http://aroundart.org/2017/02/15/portret-aleksey-taruts/
  3. Смит Т. Осмысляя современное кураторство. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2015. С.62
  4. Buljugić Trifunović J. Nina Zeljković — Paper, Scissors, Rock 2015 // U10, доступно по http://u10.rs/2015/paper-scissors-rock/
  5. Вудард Б. Динамика слизи — Пермь: Гиле Пресс, 2016. С.31
  6. Левкиевская Е. Кукиш // Славянские древности: Этнолингвистический словарь. — М. : Межд. отношения, 2004. — Т. 3. С. 26–27
  7. Мин И. На рейве, где тебя не было, все упоролись. Интервью с Алексеем Таруцем // Theory & Practice 11 августа 2014, доступно по https://theoryandpractice.ru/posts/9381-raves-missed
  8. Буренков А. Портрет художника в юности. Алексей Таруц // Aroundart, 15 февраля 2017, доступно по http://aroundart.org/2017/02/15/portret-aleksey-taruts/
  9. Алексей Таруц отмечает выздоровление // Facebook, 3 сентября 2018, доступно по https://www.facebook.com/aleksei.taruts/posts/1998676036851050
  10. Речь Алексея Таруца на открытии выставки в музее на Петровке‘25, 26 марта 2019
  11. Надпись на стене музея Вадима Сидура (ММоМА)
  12. Выставка Алексея Таруца «Прочь из‐под земли, звон из облака» 27 марта — 21 апреля 2019 // ММоМА, доступно по http://www.mmoma.ru/exhibitions/muzej_vadima_sidura/aleksej_taruc_proch_izpod_zemli_zvon_iz_oblaka/
  13. Вудард Б. Динамика слизи — Пермь: Гиле Пресс, 2016. С.63