Мы живем в ситуации, когда производство, накопление и циркуляция знания достигли масштабов, ранее немыслимых, а цифровые интерфейсы стали основной средой его восприятия. Научные данные доступны в несколько кликов, но одновременно с этим усиливаются сомнения в авторитетах, институтах знания и в самих критериях научности. Дискуссии о границах экспертности, о доверии к науке, о статусе факта делают вопрос о способах конструирования знания повседневным, а не отвлеченно-академическим. В этом контексте видеоэссе оказывается одним из наиболее адекватных медиумов для разговора о современности. Работа Камиль Энро Grosse Fatigue, созданная более десяти лет назад, читается как уже тогда ощущаемое предвосхищение состояния перегруженности, в котором мы находимся сейчас.

Автор произведения — французская художница, чья практика выстраивается на пересечении антропологии, естественных наук, истории религии и медиаисследований. Камиль Энро была номинирована на премию Марселя Дюшана и получила стипендию Смитсоновского института в Вашингтоне, что обеспечило ей доступ к обширным естественнонаучным архивам и базам данных, посредством которых был создан описываемый проект. Работа была сделана для Венецианской биеннале 2013 года, где кураторским заданием было создать произведение, основанное на энциклопедических знаниях. За Grosse Fatigue Энро получила Серебряного льва.

Ранее художница обращалась к теме систематизации мира и культурных кодов в фильме-эссе Coupé/Décalé (2011), где исследовала ритуалы и постколониальные трансформации, а также в проекте The Pale Fox (2015), — инсталляции, вдохновленной одноименной книгой антрополога Марселя Гриоля о мифологии народа догонов. В более поздних проектах, таких как Days are Dogs (2017), художница продолжила исследование категорий времени, языка и нормативности.

Видеоэссе оказывается для нее особенно органичной формой. Оно позволяет сохранить видимость аналитического жеста, занимая промежуточное положение между исследованием и исключительно художественной практикой, не воспроизводя при этом строгих требований академического дискурса. Здесь сосуществуют личная перспектива и использование объективных данных, ассоциативный монтаж и стремление к концептуальному осмыслению, выделению нарратива.

Grosse Fatigue представляет собой 13-минутное видео, демонстрирующее процесс возникновения и эволюции Вселенной через разнородные визуальные образы. Изображения человека, природных объектов, продуктов культуры наслаиваются и сменяют друг друга, как окна на рабочем столе. Хаотично чередуются динамика и статика, мелькают картинки с котиками, анимированные образы из массовой культуры, искусство древнее и современное. Последовательность кадров была подобрана художницей интуитивно. Все это сопровождается звуком и чтением текстовых отрывков на тему сотворения мира и человека.

Элементы междисциплинарности как одна из характеристик жанра видеоэссе предполагают не только использование понятий или медиумов из других областей, но и пересечение парадигм, тех точек зрения, установок, с помощью которых мы конструируем проблемный вопрос и работаем с данными нам понятиями и объектами¹. В нашем случае это отражается в том, что художница использует естественнонаучные данные в качестве инструмента художественной практики, вырывая их из научной парадигмы и помещая в иную среду, что, однако, не лишает их визуальной научности.

Однозначно определить область (или области), к которым можно отнести Grosse Fatigue, невозможно исключительно через внешнее, формальное рассмотрение. За счет этого возникает высокая степень диффузии возможных интерпретаций в зависимости от выбранной зрителем логики, индивидуальной оптики и того культурного поля, в котором он находится. Однако нам сейчас все же необходимо принять немного более отстраненную позицию, дабы проанализировать объект в разных его измерениях. Я говорю именно об отстраненности, а не об объективности, так как в силу большой субъективности искусства и его интерпретаций выход из жизненного мира² зрителя при анализе произведения невозможен, в частности, в силу того, что сам этот мир и является одним из инструментов исследователя.

Так, центральной проблемой этого эссе становится вопрос: может ли объект искусства быть элементом научного знания?

Уже сама форма произведения отражает сложность и разнонаправленность истории мира. Здесь возникает первый канал передачи смысла — визуальные и аудиальные сигналы создают ощущение разрозненности, многообразия, загруженности. Далее мы обратимся к названию — «Сильная усталость». Оно создает в сознании вспышку, возникающую среди мелькающих образов и подсвечивающую центральный нарратив, основное ощущение от просмотра Grosse Fatigue  — усталость. С этой точки должно начаться развитие мысли, траектория движения которой уже будет определяться существующими у зрителя наблюдениями, личными и взятыми откуда-либо знаниями, убеждениями и предпочтениями. Однако мы постараемся опереться на более дистанцированную перспективу, выделяя некоторую общую проблематику, которая могла быть заложена в произведение.

Возможность получить доступ к настолько обширным естественнонаучным данным и так, казалось бы, просто объединить их в один видеоряд указывает на крайнюю доступность знания и при этом доминирование науки как избранного человечеством пути познания. Интуитивный характер выбора изображений и их последовательности, самого способа повествования ставит под сомнение уверенность в правильности декларируемых наукой последовательностей фактов. Сама по себе попытка использования научного знания как художественного инструмента ставит под сомнение строгую границу между наукой и искусством, отчасти даже раскачивает существовавший в эпоху модерна авторитет науки как источника истинного знания. Перед нами встает вопрос, являющийся частью незатухающих споров в академической среде: каковы критерии научности знания, и кто должен конструировать знание, и, в частности, знание о человеке и человечестве? Причем ответ на эти вопросы все еще не найден, и даже если он появляется, с развитием науки и самого общества он вновь становится актуальным, так как контекст, в котором он задается, меняется, смещаются основные переменные вопроса.

Перенасыщенность образов скорее обращается уже не к идейным проблемам конструирования академического и, шире, научно-популярного дискурса, а на ускоряющиеся тенденции повседневности. О перенасыщенности образами и информацией в городах эпохи модерна писал еще социолог Георг Зиммель, называя такое состояние блазированностью³. При этом скорость течения жизни, которая подчеркивается за счет самой формы произведения — история всей Вселенной за полчаса — указывает на ускорение воспринимаемого времени. Время как качественная величина, ощущаемая за счет субъективных впечатлений, становится все более скоротечным за счет количества этих впечатлений, о чем также писал Анри Бергсон, описывая внутреннюю длительность времени⁴. С возникновением цифрового измерения доступ к информации и впечатлениям становится еще проще, что не только ускоряет течение durée⁵ — качественного времени, — но и меняет саму культуру восприятия времени. Так, Маршалл Маклюэн писал о том, что доминирующие сейчас электронные медиа «сворачивают» время, создавая эффект вечного настоящего, в котором события происходят одновременно и без иерархии⁶. Такая схема передачи информации используется и в Grosse Fatigue.

Возвращаясь к центральному вопросу эссе — может ли объект искусства быть элементом научного знания, — мы вновь должны учесть парадигмальный аспект и предпринять попытку ответа с учетом его вариативности. Если мы будем использовать науку в качестве «линзы», можно будет сказать, что искусство в сочетании с наукой может быть инструментом научного познания, но не естественнонаучного, а социального или гуманитарного. Оно подсвечивает текущие общественные процессы, вопросы академического мира, проблемы социальные и социально-научные, то есть требующие изучения. Если же за основу нашего ответа мы берем художественную оптику, цель создания объекта искусства заключалась не в «добыче» знания научными методами, а в создании высказывания при помощи метода художественного, однако наука здесь выступает как центральный инструмент. В связи с этим рассматриваемый объект нельзя отнести в том числе и к сайнс-арту, за который его можно ошибочно принять, опять же, из-за около-энциклопедического характера формы. Сайнс-арт предполагает равноправное, синергетическое взаимодействие науки и искусства, в котором произведение можно аналитически разложить на части и указать, какая из них является наукой, а какая — искусством. Grosse Fatigue — не сайнс-арт по той причине, что естественнонаучный метод здесь лишь имитируется, перерабатывается в русле художественном, а не используется самостоятельно. Строго научная проблематика отсутствует.

Так, ответ на наш вопрос фактически находится уже во введении: междисциплинарность как одна из центральных тенденций нашей эпохи позволяет полноценно применять несколько разных парадигмальных оптик для создания или понимания одного и того же объекта, значение которого будет разным для каждой из затронутых областей, но главное — оно будет.

Дарья Шмидкова — социолог, преподаватель, начинающий куратор

Телеграм-канал

spectate — tg — youtube

Если вы хотите помочь SPECTATE выпускать больше текстов, подписывайтесь на наш Boosty или поддержите нас разовым донатом:

1. Alexander J. C. Sociological theory and the claim to reason: why the end is not in sight // Sociological Theory. — 1991. №. 2. P. 147–153.
2. Husserl E. The crisis of European sciences and transcendental phenomenology: An introduction to phenomenological philosophy. — Northwestern University Press, 1970.
3. Зиммель Г. Большие города и духовная жизнь // Логос. — 2002. №. 34. С. 1–12.
4. Бергсон А. Длительность и одновременность: по поводу теории Эйнштейна. – ООО ДиректМедиа, 2023.
5. Durée (длительность) — качественное время в философии А. Бергсона.
6. Маклюэн Г. М. Понимание медиа: внешние расширения человека. М.: Жуковский: «КАНОН-пресс‑Ц», «Кучково поле», 2003.