Долгожданный «официальный» показ N/A, знакового произведения российской художественной фотографии 2010‑х, состоялся в недавно открывшихся новых залах постоянной экспозиции РОСФОТО. Сама выставка под кураторством Екатерины Юшкевич называется «Фотография. Изобретая цвет» и будет доступна для посещения на протяжении следующих 2–3 лет. Завершающий раздел отдан современным авторам, и N/A (или Not Applicable) размещен в нем на последней стене, служа своеобразной кульминацией процессии залов. Это справедливо подчеркивает особое место, которое Анастасия Тайлакова занимает в среде петербургской фотографии сегодня, в первую очередь как один из самых важных авторов из «круга ФотоДепартамента», метнувшая свой снаряд дальше всех.
Прибыв из Самары в Москву в 2007, Тайлакова отучилась в только что открывшейся Школе Родченко и в 2009 переехала в Санкт-Петербург. Здесь она попала в поле зрения куратора Надежды Шереметовой и в 2010 приняла участие во втором сезоне «Молодой Фотографии» — культовой серии выставок, проводившихся ФотоДепартаментом в просторной ротонде филиала библиотеки им. Маяковского на Невском пр. 20 дважды в год по открытому конкурсу и с международным жюри. Через год со своими ранними технично исполненными портретами в духе Филипа-Лорки Ди Корсия она участвовала в международном портфолио-ревю в ЦСИ «Гараж».
При всей компактности инсталляции (13 небольших фоторамок), N/A — это монументальная работа, как в реализованном виде, так и для всех, кто наблюдал за ее созданием и развитием, а возможно и фигурировал на снимках лично или участвовал в создании условий для их появления. В ходе этих съемок, начиная с 2013 года, Тайлакова разработала новаторскую технологию взгляда — искреннюю, аутентичную и бескомпромиссную, и с тех пор неустанно создает потоки изображений оглушающей силы. В основном это выхваченные из реальности фрагменты, осколки объектов и пространств, демонстрирующие высшую степень остранения и резко современную эстетику, всегда, как мираж, парящую на шаг впереди, всегда чуть недостижимую.
Анастасия Тайлакова, «N/A», Фото: Алексей Боголепов
Игры с темпоральностью — ключевой элемент почерка Тайлаковой, продуманная и управляемая дереализация. Ощущение временной принадлежности снимков сдвинуто в том или ином направлении, а иногда в нескольких направлениях одновременно. В ее более современных работах это тонкое расщепление настоящего или немного-будущее «на 10 минут вперед», различимое только по легкому лоску чего-то странного, к чему у нас нет доступа. В N/A, снимавшемся в 2013–2022, эта нелокализуемость обитает в условном «недавнем прошлом», в эпоху эволюционного становления цифрового изображения. Кадры улавливают и усиливают ощущение ясного, солнечного, кинематографичного места, где (и когда) еще возможны надежды и беспечность, окунают в своеобразное продленное детство — «правильное» время, когда задаются настройки.
Анастасия Тайлакова, «N/A»
На практическом уровне этот ретро-футуристичный эффект достигнут при помощи Kodak DC40, ранней цифровой камеры 1995 года выпуска, раскрывшейся в руках Тайлаковой глубже, чем просто промежуточная, переходная или устаревшая техника. Ее матрица разрешением 756×504 px дает на выходе пикториальную структуру картинки, схожую, но не совпадающую в точности ни с VHS, ни с камкордерами, ни с мобилографией. Это крупные, сочные пиксели, парадоксально нежно режущие глаз и придающие полотну изображения специфическую тактильность, что-то наподобие ворса из битого стекла. У DC40 нет превью-дисплея, и встроенная память вмещает всего 48 кадров, которые после заполнения должны быть скачаны на компьютер через COM-порт. Безусловно, здесь сохраняется эхо пленочного дефицита ресурса, и пользователя склоняют к съемке одним кадром.
Промежуточность между пленкой и цифрой отзывается в множестве фотографий в N/А — среди них много снятых на «пиксель» сюжетов, обычно снимаемых на средний и большой формат. Встречаются живописные пейзажи с ровным горизонтом и кудрявой растительностью, минорные портреты с контрастным светом из окна — по словам автора, «незначительное подается как монументальное». Но сама цифра при этом не прикидывается пленкой, наоборот, медиум-специфичность дробится и рассматривается не применительно к фотографии в целом, а к конкретной модели камеры. Тайлакова не просто доверяет каждому своему инструменту и оставляет ему его голос — она встраивается в него и позволяет ему очень многое детерминировать. Более того, происходит тотальное невмешательство в инструмент — ни обработки, ни пост-фактум кадрирования, ни вращения кадра.
Момент с пейзажной ориентацией задан у DC40 товарным дизайном: эргономика хвата и пропорции корпуса делают «естественным» такое положение. В более современном материале, публикуемом Тайлаковой в соцсетях под хэштегом #_gunmental_, это реализуется через другую, радикально аппаратную схему и производит головокружительный эффект «лихой» горизонтальности. Кадры снимаются на камеры Sony Cyber-shot HX20 и НX50 с 20- и 30-кратным оптическим зумом и загружаются в сыром виде напрямую в интернет через телефон с подключенным кардридером, минуя фазу компьютера. Это как если бы у фотоаппарата была отключена его периферийная мишура, включая гироскоп (такое же «экстра» для сути процесса, как выжженные цифры дат на пленочных мыльницах), и оставлен только интересующий нас голый сенсор и секвенирование через интерфейс загрузки. Raw не воспринимается как первая стадия или сырой материал для превращения в окончательный, идеальный вид, воображаемый результат. Raw все и ограничивается, и этот пафос честности обнаруживает модернистскую генеалогию метода. От автора требуется только одно — быть точным сразу. Недопустимо предаваться везению, факторам случайности или стихийному влиянию идей и обстоятельств.
Анастасия Тайлакова, gunmental
Медиум-специфичность самой инсталляции в РОСФОТО, ее органическое волнообразное мерцание между одновременностью и последовательностью, можно разбить на медиальность каждой индивидуальной фоторамки и их ассамбляжа. Работа представлена в своей нативной среде, гордо (и уязвимо) цифровой от начала до конца — никакой печати, ни шагу назад к конвенциональным медиа. Даже инсталляционные материалы внешне игриво имитируют ряд черных ящиков в дата-центре, мигающих своими дронными ритмами. Каждая рамка, будучи инструментом демонстрации статичных изображений, выдает ровный порядок, выстроенный бессюжетно, исходя из визуальной рациональности. Но слайд-шоу, помноженное на само себя, складывающееся на 13 экранах, создает совсем иной эффект, усиленный непредсказуемым движением головы зрителя, ведомой всполохами внимания. В результате изображения обдают рассеянной деструктурированной волной без конкретного фиксированного состояния (момент включения фоторамок в разном порядке и с разными интервалами в начале рабочего дня сотрудником музея не поддается регулированию).
Облако кадров — это фигура из поля постпроектной фотографии, теряющей интерес к итерированным высказываниям в пользу понимания body-of-work как единого массива, размеченного разве что периодизацией. В этом угадывается влияние на ФотоДепартамент Вольфганга Тильманса, который, как и Тайлакова, собирает все из всего, ни о чем и одновременно обо всем. В последние десятилетия этот подход пользуется популярностью у ряда шведских и норвежских авторов (Мортен Анденэс, Торбьорн Родланд), которые сталкивают друг с другом разрозненные изображения, наблюдая за их склонностью либо противодействию единой сюжетной рамке, проектному зонтику. Нарратив в таких работах если и присутствует, то в виде призрачного тумана. Но зачастую эти усилия подрываются именно слишком высоким конвенционально-эстетическим качеством единичных изображений. У Тайлаковой же фотографии не предъявляют себя, ничего не утверждают и вообще с трудом воспринимаются штучно. Очертания практики проступают кумулятивно, в трансе скроллинга, как будто автор смотрит в противоположную сторону от Картье-Брессоновского «решающего момента» — на бесчисленное количество невзрачных комбинаций, окружающих вас, когда вы идете к ясной цели. Настолько полный уход в двойной отказ (на уровне потока — отказ от структурированного повествования, на уровне кадра — децентрирование предмета, отход от того, кто или что изображено на изображении) в актуальной российской фотографии еще встречается у Дениса Шулепова.
Анастасия Тайлакова, «N/A», Фото: Алексей Боголепов
Тот факт, что институциональное признание N/A происходит с некоторой задержкой, формирует любопытную двойную анахроничность. 2010‑е, отделенные от нас несколькими необратимыми водоразделами, уже воспринимаются с долей историзации, что накладывается на темпоральную сдвинутость, привнесенную Kodak DC40. По недавнему развитию языка Тайлаковой это тоже заметно — как будто на N/A она израсходовала свой ресурс чувствования. На последних фотографиях из массива gunmental объект и фон окончательно сливаются и вдобавок тонируются низким цветовым диапазоном с синестезийным привкусом оружейного металла. Художнику остается доступным лишь упрощенный режим генерации — непроизвольное движение вперед, будучи нанизанным на стрелу времени, а все визионерство состоит в том, чтобы держать пунктирную рамку видения чуть впереди себя, на те самые 10 минут. Фотографии, полученные таким способом, — это телепортируемые в настоящее осколки будущего, которое, скорее всего, никогда не наступит. И когда реальность нагоняет точку, где незадолго до этого был взор, но происходящее не соответствует предвещанному, реакцией нередко бывает разочарование — с накапливающимся эффектом.
Алексей Боголепов — художник, фотограф, теоретик искусства. Живет и работает в Санкт-Петербурге.
spectate — tg — youtube
Если вы хотите помочь SPECTATE выпускать больше текстов, подписывайтесь на наш Boosty или поддержите нас разовым донатом:
